Мы спасались от любви.Поезд.

2ЭЛ: к нашему с тобой разговору о любви....

На платформе было непривычно тихо. Только раздавались приглушенные звуки из кассы, – сидевшая там бабка пыталась закрыть предусмотренную конструкцией дырку в стене фанерным листом. Попытка медленно продвигалась к успеху, но смысла в ней уже не было. На единственной еще не раздолбанной скамейке сидели купившие билеты на ближайший поезд две девушки и парень, на которого, посовещавшись, тоже взяли место. На третьей полке. Которая багажная…
–Ты меня слушаешь? – рыжая девушка ткнула в бок темноволосую, поглощенную собственным плеером.
–Да, – спрашиваемая подняла глаза. – И неплохо поешь, кстати…
–Ну не надо все сводить к этому, – рыжая откинулась на спинку скамейки, для удобства подложив руку парня. «Багаж» – высокое хайрастое создание с готично бледным лицом – не отреагировал никак. – Я же собираюсь проиграть…
–Хорошо, поднимем тему номер два… На икса тебе было тащить с собой игрушку? Ты что, маленькая, что ли? – темноволосая пожала плечами. – В этом мире мне не по себе, извини.
–Знаю, – рыжая почти покровительственно погладила подругу по волосам. – Тебе все еще снится, что ты родом отсюда?
–А если это не сны? – на горизонте медленно собирались тучи. Серое одеяло начало затягивать край нежаркого позднелетнего солнца. – Хорошо еще, что моя сила на месте…
–Конечно же, сны, – темноволосая повиновалась рукам подруги и устроила голову на ее груди. – Ты – это я, малыш… Моя потерянная и найденная половинка. Это ты меня спасла тогда, помнишь?
–Но почему-то мне кажется, что все было наоборот, – девушка повернула колесико «громкость» на плеере, не прикасаясь к нему. Маленькие наушники пропускали звук в окружающий мир, и это нравилось темноволосой…

Брось…
Нам не спасти этот мир.
Врозь
Слезы и песни мои…
Но
Кто бы промедлил теперь?
Прочь
С этих безумных земель!

Рыжая внезапно щелкнула кнопкой «стоп». Темноволосая недовольно подняла голову.
–Время, поезд подъезжает, – пояснила свои действия демоница. – Дослушаешь в купе.
–Надо будет затащить тебя на «Бесцветную стрелу», – проворчала вторая. – А тут три ночи ехать, совсем не интересно…
–Лучше, чем ничего, – рыжая дернула «багаж» за край плаща. – Вставай, солнышко…

Как только странная троица загрузилась в поезд, мгновенно потемневшее небо заплакало дождем. Тучи приготовились следовать за поездом, повинуясь команде одной из демониц. Темноволосая девушка отчаянно нуждалась в постоянном подтверждении своей силы, пока ей приходилось проводить время в мире своих кошмаров. Но расстаться с подругой она не могла. Из двух зол всегда выбирают лучшее…
Девушка с темными волосами оккупировала верхнюю полку и опустила окно так, чтобы можно было выставить руку. Капли дождя впивались в ладонь, вызывая ассоциации с жадными поцелуями. Из наушников продолжала звучать песня, текст которой девушки писали вдвоем…

Кровь
Льется на белый песок…
Дождь,
Бешеный, наискосок…
Но
Я выбираю свой путь.
Что ж,
Следуя клятве, забудь!

Снова щелкнула клавиша «стоп». Темноволосая девушка втащила руку обратно и коснулась кончиком языка тыльной стороны ладони.
–Этот дождь меня знает, – почти простонала она. – Я не могу успокоиться!
–Между прочим, я сейчас ревновать начну, – отозвалась рыжая с нижней полки. Игрушка пока что сидела рядом с ней. – Не знает он тебя, а просто любит. Ты можешь влюбить в себя любую стихию…
–Кроме огня, который я оставляю тебе, – закончила темноволосая. – Я все равно не могу…
–Можешь. Еще чуть-чуть, и ты поймешь, что не имеешь никакого отношения к этому миру, – из-под полки протянулась рука с книгой. – Мне казалось, что ты разбираешься в этом лучше меня…
–Нервы, – темноволосая схватила книгу сухой рукой и перевернулась на спину. Капля дождя, прорвавшаяся в окно, коснулась ее лба. Рама немедленно захлопнулась, отсекая влюбленную стихию от предмета сумасшествия. Дождь нервно забился в стекло, он уже пришел к согласию с ветром, которому только что завидовал. В вагоне зажегся свет, мешая в подробностях рассматривать заоконный пейзаж.
–Все пройдет, – сообщили снизу. – У этого мира нет прав на тебя.
–А он об этом знает? – проворчала под нос девушка и подвесила над лицом полуоткрытую книгу, одновременно снова включая плеер.

Но кто бы верил в эту сказку,
И кто бы принял эту ложь?
Танцует на земле проклятий
Мой ядовитый мелкий дождь!
На грани веры и сомнений,
На грани света с темнотой
Глушу мольбы я о спасеньи…
Но все же, смерть, и ты – постой!

Громкости музыки как раз хватало, чтобы не обращать внимания ни на подругу, ни на бесящийся за окном ливень. Синяя стрела поезда разрывала водную преграду, теряя цвет в условиях отсутствия нормального освещения. К нему явно не относились сполохи молний, напоминающие фотовспышки. Впрочем, читать они не мешали. Темноволосая девушка сосредоточенно перелистывала страницы, словно пытаясь найти что-то относящееся к себе. Время от времени демоница неслышно шептала бессвязные слова, явно имевшие смысл для нее самой, и только. В конце концов, она захлопнула томик где-то на середине и сняла наушники.
–Ладно, верю, – обратилась она к пространству, заполненному звуками, прорывающимися из-за стекла. – Отпусти меня...
Следующее событие явно относилось к разряду паранормальных – гроза словно отстала от поезда, сменившись вначале легким дождем. Затем прекратился и он. За окном расстилалась ночь – чистая и лунная. Возня на нижней полке стихла сама собой. Снова показалась рыжая макушка подруги.
–Ну как, легче стало? – поинтересовалась демоница. – Это просто любовь стихии, с которой можно справиться. Если хочешь, разреши ей коснуться тебя по-настоящему, когда мы прибудем на место.
–И ты отпусти меня, – прошипела темноволосая, осторожно слезая с полки. – Чувствую, ничем хорошим дело не кончится.
–Дело не в тебе и не в мире, – рыжая девушка отпустила простыню, которой укрывалась. – Дело во мне, правильно?
Игрушка за ее спиной потянулась, пытаясь забрать простыню себе.
–Какая разница, – темноволосая села на свободное сиденье. – Я кажусь себе ребенком в темной комнате. Как во сне...
–Это и мой сон тоже, – рыжая улыбнулась. – Мы вместе уже целую вечность, а ты все не хочешь понять, что любая история о нас будет ложью от начала и правдой лишь ближе к концу.
–Наше прошлое никого не волнует, а в идеале – и нас тоже, – девушка снова встала. – Я пойду покурю.
–С каких пор ты куришь? – удивилась рыжая.
–А тебя что, волнует прошлое? – не дожидаясь ответа, темноволосая задвинула за собой дверь купе. Они опять ссорятся... А может, так и надо? Девушка прислонилась лбом к черному окну. За холодным стеклом мелькнул блеклый фонарь. Поезд въезжал в город.
–Это – не мой мир, – тихо и отчетливо произнесла девушка. – Я хочу домой... Любимая, ну зачем...
Оторвавшись от окна, демоница молча дошла до тамбура. Там было мокро – последствие дождя. Вытащив из пустого кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку, девушка остановилась. Все было спокойно, просто слишком громко стучало сердце, которое она привыкла считать своеобразным аксессуаром.
«Я становлюсь похожей на тебя, дорогая, – подумала демоница, усмехнувшись. – Разве что не устраиваю театр одного актера без зрителей. Может быть, ты захотела именно этого? Сколько же я всего прощаю... себе».
–Любить можно только себя, – негромко сказала она, чиркая зажигалкой. – Что ж, я не буду забывать о том, что ты – это я...

Серый закругленный потолок покачивался, словно пытаясь убаюкать проснувшуюся девушку. Но темноволосая демоница не поддавалась на гипноз дороги. Танец солнечных лучей на потолке мог бы заворожить только человека с тонкой натурой. А вот успокоить демона, проснувшегося от кошмарного сна – ни в коем случае...
Сон был все тем же – эту проклятую комнату с кучей мебели и мусора забыть все никак не удавалось. Там нереальным был поезд, а настоящим – компьютер, необходимость вставать и идти куда-то, невозможность призвать силу и снова стать собой... Такие кошмары снились девушке не так уж часто, да и действительно было непонятно, кому они пришли в голову с самого начала – подруги обменялись памятью последний раз перед самой поездкой.
–Мы спасались от любви, демоны, как могли, – послышалось пение с нижней полки. – За пределами небес, на краю земли... Проснулась, солнышко?
–Проснулась, – мрачно ответило темноволосое солнышко, спускаясь. – А где игрушка?
–Я ему не сторож, – рыжая, как оказалось, завладела чужим плеером и книгой. – Кстати, могу поделиться. Мне много не надо, а тебе расслабиться не помешает. Опять другая жизнь снилась?
–Скоро уже и воспоминаниями меняться не придется, – темноволосая неловко взяла полный стакан с чаем и расплескала часть на столик. Жидкость сложилась в символическую молнию и замерла, изолировавшись от окружавшего ее движения. – Знаешь, ты была права. В том мире – весна, а здесь скоро осень. Но я все равно хочу домой, и чтобы все было, как раньше...
–Здравствуйте, пожалуйста! – наушники легли в книжку, став закладкой. – Я решила расти так, ты согласилась... Слушай, – рыжая села, – а что, если это и тебе поможет? Просто играй вместе со мной, не нарушая правил. Измени себя в этом мире, оставь здесь что-то свое... Короче, измени тому сну с этим миром, а потом еще и еще... В конце концов, он просто потеряет твой след.
–Поверила, – темноволосая мрачно посмотрела на фигурную лужицу и позволила ей стечь на пол купе. – Значит, тот мир действительно пытается меня вернуть. А здесь я к нему ближе, чем в башне.
–Причем тут моя вера! Раз в это веришь ты, то для тебя это реально, – рыжая мгновенно оказалась рядом и обняла подругу за плечи. – А если не можешь понять, что все на самом деле – чушь собачья, значит, будем бороться с проблемой, как будто она есть.
–Может быть, потом наведаемся и в твой мир? – темноволосая немного повернула голову. Так, чтобы видеть хотя бы один лукавый серый глаз, жмурящийся от солнца.
–К сожалению, его мы, кажется, уже развалили, – рыжая опустила руки и откинулась на спинку сиденья. – Я про тот мир, откуда у нас ключ остался. Ты его в виду имела?
–А я не помню, как мы его уничтожили, – темноволосая все-таки поставила стакан обратно, так и не отпив.
–Так там и помнить нечего, он был на меня завязан. Когда замок открылся, прибежала маленькая, беленькая и очень-очень вредная лисичка, – рыжая демоница смешно сымитировала детскую интонацию, – а мы вернулись домой.
–И очень-очень вредная, – повторила вторая девушка. Дверь с грохотом отъехала в сторону, на пороге показалась игрушка рыжей с пачкой сигарет в левой руке.
–А Колумб, блин, ни в чем не виноват, – рыжая мгновенно переметнулась на свое место. – И как мне теперь с ним целоваться, спрашивается?

На тридцать минут поезд остановился на вокзале города, название которого прошло мимо памяти девушек. Темноволосая вышла на перрон, чтобы чуть сильнее прикоснуться к этому миру. Поезда всегда казались ей в чем-то другим местом, не принадлежащим в полной мере одной реальности – отдельной вселенной со своим временем, правилами и ритмом жизни. Она не знала, когда впервые начала считать так – возможно, после того, как прокатилась на Бесцветной Стреле, пересекающей миры и их отражения... Сила этого поезда непроизвольно переходила на все остальные, и умножалась с каждым верящим взглядом, обращенным вслед уходящим вагонам.
–Почему-то люди думают, что они смогут добраться в какое-то иное будущее, просто купив билет, – вслух, но шепотом подумала демоница. – И, что самое интересное, продолжают верить, пока не приедут на место... Говорят, что поезда ездят на электричестве, мазуте, угле... Это неправда – они питаются верой!
–Вы – поэтесса, – прокомментировал эти слова куривший рядом мужчина. – Я прав?
–Нет, я сочиняю только песни, – ответила темноволосая девушка. В этот момент с неба брызнуло дождем – ревнивая стихия не собиралась сдавать позиций. Мужчина, извинившись перед представительницей прекрасного пола за вырвавшееся матерное слово, кинулся в вагон. Демоница спокойно пошла к видневшемуся в отдалении киоску с мелочевкой, принимая по дороге ухаживания ветра и поцелуи дождинок. Во внимании стихии не было ровным счетом ничего дурного – если забыть о том, как любили девушку Вода и Воздух ее родного мира, или кошмарного сна...
Сгребая в купленный на только что сотворенные деньги мешок кассеты, сигареты и чипсы, демоница думала о том, как было бы хорошо снова улыбаться своим мыслям, а не происходящему вокруг. Дождь полупрозрачной стеной пытался отсечь ее от поезда – неловко и трогательно, как любой неопытный мужчина пытается претендовать на монополию в отношениях с девушкой. Демоницу это могло только умилять. Не более того. Даже притворяясь человеком, она оставалась собой.
Люди бежали к синим вагонам, прикрываясь пакетами и зонтиками, неловко спотыкаясь на выбоинах в асфальте. Только одна девчонка лет десяти в серой майке вела себя точно так же, как и темноволосая демоница – спокойно шла к ближайшей открытой двери, обращая внимание на дождь, но радуясь ему. Даже сильнее – ребенок казался частью льющейся с неба воды, и девушка вдруг поняла, что все страхи были совершенно напрасными. Этот мир уже нашел и пленил своего демона – зачем ему больше? Темноволосая пропустила ребенка вперед – к дверям вагона они подошли одновременно – и с трудом удержалась от того, чтобы поговорить с девочкой. Конечно, можно было объяснить малышке, кем она является, но та бы поняла и так – чуть позже... А принимать себя как данность нужно вовремя, иначе будет слишком больно. Впрочем, больно бывает всегда... Просто потому, что миры не могут справиться со своим собственническим инстинктом и мешают взять принадлежащую демону по праву силу, запирая иное существо в слабом человеческом теле...
Девочка остановилась у первого же окна, вместо того чтобы пройти в свое купе. Это могло показаться странным, но демоны не всегда отдают себе отчет в том, как выглядят со стороны их поступки. По крайней мере, теперь ее было видно – ребенок перестал смотреться серой тенью в майке, частью дождя... Демоница заметила, что девочка отличается той нестандартной красотой, которая присуща всем представителям их народа – лицо словно срисовано природой с портрета средневекового художника-льстеца, мокрые светлые волосы кажутся почему-то уложенными, даже майка слишком большого размера и шорты цвета «Пожар в джунглях» не в состоянии испортить впечатления...
–Что вы так на меня уставились? – чистым голосом поинтересовался ребенок. – Вы тоже мокрая и красивая, посмотрите лучше в зеркало...
–Обязательно посмотрю, – пообещала демоница. – Мне просто интересно, почему ты босиком...
–Вот черт, – девочка глянула на свои ноги. Она действительно бегала под дождем без обуви, но заметила это, похоже, только сейчас. – Меня убьют, – обреченно добавил ребенок. Поезд уже тронулся. – Посеешь тапочки – пожнешь неприятности...
Девочка относилась к ситуации с большой долей черного юмора. Слишком демонически для человека, которым она по идее должна была себя считать.
–А может, ты их просто забыла надеть? – нет ничего сложного в том, чтобы помочь хотя бы в мелочи... Тем более демону, который поддержал тебя одним своим появлением.
–Тогда меня убьют за это, – улыбнулась девочка. – Им любой повод подойдет... Ладно, пошла я, пока они не обрадовались, что забыли меня там...
Темноволосая демоница машинально запомнила дверь, в которую вошел ребенок – вторая от туалета... Почти соседнее. Тут же в коридорчик высунулась рыжая голова подруги. Не дожидаясь вопросов, темноволосая отодвинула заграждение от входа и вошла в купе, сгрузив пакет на свободное сиденье.
–Так, это нам, полагаю, до конца поездки, – рыжая зарылась в покупки. – А что ты такая хмурая?
–Я радуюсь, – без интонации ответила темноволосая демоница. Она еще не решила, как донести до подруги все, что удалось понять за короткое время, проведенное порознь. Если почувствует – спросит сама...
–Мы, полагаю, напрашиваемся на разговор, – утвердительно произнесла рыжая, вскрывая одну из новых кассет. – И дело не в аномальной погоде...
–В этом мире есть еще один демон, – тем же ровным тоном сказала темноволосая. – В этом поезде...
–Нас тянет друг к другу, – рыжая сосредоточенно зарядила кассету в плеер. – Хотя бывают и случайности... Ты же знаешь, сколько нас...
–Много, но немногие узнают правду до смерти, – темноволосая придвинулась к окну. Стекло полностью утратило прозрачность, затянутое с внешней стороны пленкой воды. – В среднем один на мир...
–Ну вот, – рыжая подвинула свою игрушку так, чтобы можно было лечь, положив голову ему на колени, – так что у нас была определенная вероятность наткнуться на одну из нас. Или даже на одного, что было бы куда неприятней. Потому что он обязательно напросился бы в компанию, и получилась бы толпа. Я так понимаю, что твой демон – это та девчонка?
–Ты ее видела, – вздохнула темноволосая. Дождь сосредоточенно водил струями по стеклу, пытаясь написать признание в любви на единственном знакомом ему языке.
–Видела, конечно, – рыжая положила левую ногу на согнутую правую и принялась покачивать ей в такт музыке. – Любовь – это всего лишь розовые линзы, а не полная слепота, правильно? – это демоница, запрокинув голову, спросила у преданно смотрящей на нее игрушки. Парень уверенно кивнул. – Ну вот, если учесть, что других нарушений зрения у меня нет...
–И что ты думаешь? – тему можно было размазывать бесконечно. Но нужно ли?
–Думаю, что теперь ты можешь успокоиться, – рыжая вложила в ухо второй наушник. – А мне нужно морально готовиться. В конце концов, я в первый раз не за победой еду...

Стихия оставила поезд только перед закатом. Кстати, направление движения и расположение рельсов позволяло пассажирам насладиться видом неба, сгорающего в багровом пламени. Правда, большинство интересовалось не видом из окна, а куда более прозаическими жизненными вопросами. И только девочка с взъерошенной копной русых волос смотрела на темные облака – точно того же оттенка, что и синяк на ее щеке. Из динамика на стене звучал «Город, которого нет». На душе у девочки было странно – несмотря на оплеуху от матери и целый грузовик оскорблений, из которого самым приличным было «психопатка ненормальная», сердце заливало непонятное и приятное чувство. Облака разошлись в стороны, словно занавес, и на небе проявилась картина, заставившая ребенка пожалеть о почившем «Поляроиде». Обычный фотоаппарат, как отлично знала девочка, не передал бы цвета... А моментальный смог хотя бы сохранить момент, и снимок всегда можно было бы дополнить памятью... Теперь видение серой позолоченной солнцем облачной башни на фоне дальней стальной тучи, похожей на море, могло остаться только в воспоминаниях.
«Может быть, за порогом растраченных лет я найду этот город, которого нет?» – спросил сам у себя певец, имя которого девочка знала, но не запомнила. Динамик чихнул и замолк, а небесная картинка вдруг обрела невероятную четкость. Башня была не причудливой тучей, а реальным каменным строением, и море за ней тоже было настоящим – серым, но покрытым тонким слоем золотого света на краях волн! И волны двигались, касаясь берега у подножия башни... Там тоже заканчивался закат, и солнце реального мира совпадало со своим двойником в картине. Хоть девочка и не могла оторвать взгляда от изображения чужого мира, она каким-то образом знала, что все остальные видят только облака. Просто обычный закат. Сердце отозвалось тем неопределимым, но знакомым многим ощущением, которое возникает утром первого дня каникул или собственного дня рождения. Динамик снова поперхнулся и выпустил наружу хрипловатый голос позднего Стинга. Солнце погасло, и чужой мир растаял в небе, словно его и не было.
–Ну что, совсем оглохла? – поинтересовалась мама девочки. – Я сказала, кыш отсюда, я еду доставать буду... Один вред от тебя, когда ты только вырастешь...
–Никогда, – резко ответил ребенок и выбежал из купе, спасаясь от тапка, которым на него замахнулись. Только в коридоре к девочке пришло понимание еще одного элемента видения – все время, пока она видела башню, звуки этого мира не доходили до обычно чутких ушей. Память услужливо подсказала слабый отдаленный крик чайки и негромкий шум прибоя – обычный шумовой фон старой заставки, включенной на минимальную громкость. Правда, более настоящий...

–«Нежное прикосновение бархата и мягкая поступь иноходца, восточные мотив и легкая дымка таинственности тесно переплетаются между собой и образуют затейливый узор Востока», – прочла рыжая демонесса надпись на обратной стороне пачки фисташек. – Ни фига себе рекламный ход... Тебе нравится?
–Нет, – коротко ответила темноволосая, отбирая и открывая пачку. – Восток у нас ты...
–Если хочешь, сядь по ходу, – изобразила недопонимание подруга. – Хотя, по-моему, я все-таки на юге теперь сижу.
В дверь тихо и неуверенно поскреблись тонкими пальцами. По звуку чувствовалось, что пальцы эти в жизни не знали понятия «маникюр», а ногти на них укорачивались путем естественного обламывания. Что самое странное, тихий этот звук перекрыл воющих в соседнем купе из-за решетки радио девиц. Девицы выли, а точнее визжали, что их не догонят, не найдут и не изменят. Туповатая попсовая песенка почему-то всегда нравилась темноволосой – в мире ее ночных кошмаров слова обретали иное значение и становились одной из дорог обратно.
–Входите, – отозвалась рыжая, лениво скидывая с колена руку игрушки. Дверь мягко отъехала в сторону, открывая ту самую девочку, которую уже определили как пленного демона этого мира.
–Можно? – зачем-то переспросила она.
–Все можно, – глухо изобразила эхо темноволосая. Она предчувствовала перемены – ими буквально пропах воздух вагона. Аромат, близкий к озону – не неприятный, но тревожащий. – Ты пришла это спросить?
–Я выбросила тапочки в урну, – девочка задвинула за собой дверь. – А они вернулись обратно. Как вы это сделали?
–Видишь ли, я профан в области добрых чудес, – темноволосая вздохнула. Рыжая отреагировала на этот вздох улыбкой из той серии, которую можно заметить на лице маленькой ботанички, впервые в жизни подложившей кнопку на стул учителя. – Так что не знаю. Сделала, и все. Боюсь, тебе этого ответа не хватит...
–Хватит, – с интонацией вечно противоречащей всем подряд личности ответила девочка. – Значит, я действительно сошла с ума.
–Почему? – рыжая жестом приказала игрушке освободить место для ребенка.
–Потому что я это знаю, – девочка запустила пальцы в волосы, наводя на голове еще больший беспорядок. – Я читала... Вы знаете, что Алиса, которая из книжки, на самом деле просто наглоталась такого лекарства с опиумом и все увидела на самом деле?
–Где-то это было правдой, – темноволосая неожиданно вспомнила рассказ какого-то литератора, в котором шла речь именно об этом. – А где-то не было ни Алисы, ни книжки о ней, ни Льюиса Кэрролла... Ты не сошла с ума, мы существуем на самом деле и вообще, наверное, нам надо извиниться. Все-таки у этого мира есть хозяин, тьма моя, и мы у нее в гостях.
–Она еще не хозяин, – поправила рыжая. – И я готова поспорить, что не хочет им быть. Скажи, у тебя разве есть желание стать повелительницей этого мира?
Девочка не сразу поняла, что обращаются к ней. Она даже не знала до конца, что толкнуло ее зайти к совершенно посторонним людям... Хотя нет, не людям. Знание пришло из той же области, что и уверенность в реальности мира, явившегося на закате...
–Нет, – твердо отрезала девочка, причем говорила она чистую правду. – Не этого. И не повелительницей.
–А придется, – протянула темноволосая.
–В смысле? – девочка даже забыла о своем «помешательстве». – Как? Вы мне что, это самое, кольцо всевластья подарите?
–Не понимаю, на фига, – начала рыжая, но натолкнулась на решительный взгляд темноволосой. – Нет, ну если хочешь кольцом, то можно и кольцом. У тебя лишнее есть?
–Тьма моя, не паясничай, – демоница наклонилась к ребенку. – Если в каком-то мире этого и было бы достаточно, то здесь колечко, извини, не прокатит. Правильно?
–Правильно, – бесцветным голосом ответила девочка. Ей ответили ее собственными словами. «Колечко не прокатит», – было сказано за день до отъезда. Лучшей подруге, интересовавшейся мнением насчет прочитанного накануне Толкина. И запомнилось выражение именно благодаря своему двусмысленному значению.
–Ну вот, да и зачем тебе что-то еще понадобилось, когда ты и так всесильная? – несмотря на всю странность происходящего, девочка внезапно почувствовала себя легко и тепло, как свободным летним утром. Когда еще не обозначилась четко грань между сном и явью, и можно сделать выбор – встать или уснуть снова...
–Правда? – «Уснуть... Если это значит, что мне будет вот так хорошо, то я выбираю нереальность», – пронеслось в голове.
–Правда, – темноволосая сделала неуловимое движение рукой. Огромная, роскошная черная роза не могла быть спрятанной в рукаве... Даже если бы на девушке была рубашка с рукавами, а не простая майка-топик. – Это не сон, все реальнее, чем ты думаешь. Возьми цветок.
–Спасибо, – и опять читают мысли... Но, если это не сон, так даже лучше! Хотя нельзя верить слишком сильно в то, что действительно получишь что-то реальное. Слишком больно будет потом просыпаться...
Девушки синхронно нахмурились и обменялись короткими взглядами.
«Это была твоя идея, любимая...»
«Моя? Она пришла сама!»
«А кто начал творить чудеса, тьма моя?»
«Но впустила ее ты, милая...»
«Ладно, все ради твоего спокойствия...»
–Этот мир не очень-то хочет принадлежать тебе, – начала рыжая. – Он боится, что ты, взяв принадлежащую тебе по праву силу, сбежишь из него. Как он, впрочем, и заслужил. Этот мир почти отобрал у тебя веру, ключ к твоему могуществу...
Девочка внимательно слушала рыжую женщину, но еще более внимательно рассматривала черную розу, такую тяжелую, что ее нужно было держать двумя руками. Цветок был живым и настоящим, он пах свежестью и лаской, на антрацитово-черных лепестках дрожали чистые капли воды.
–Он ограничил тебя телом, приучил считать себя одной из многих, но твоя сила по прежнему при тебе – просто возьми ее, не бойся!
–Как? – девочка даже сжала кулаки. Укол шипа привел ее в чувство, но не отнял ожидания чуда. Оно стало почти болезненно сильным. Пробуждение в такой момент могло просто убить...
«Мы зашли слишком далеко, тьма моя»
«Мне казалось, ты этого хочешь... Все равно, поздно поворачивать»
–Вот так, – рыжая демоница накрыла своими ладонями судорожно сжатые кулачки. – Ну же, откройся...
Черные лепестки быстро разошлись в стороны. Тусклые лампочки, освещавшие купе, растворились в залившем все помещение свете. Молнией вспыхнула в голове ребенка ассоциация – фраза из недавно прочитанного Кинга о розе, сердцевина которой содержала все солнца вселенной. Свет – солнечный, желтый, со сказочно-зеленоватым отливом – вымыл из сердца последние жгучие осколки разочарований, стер со щеки закатно-багровый синяк, очистил от налета времени воспоминания о самых прекрасных снах и вернулся обратно в темную глубину сложившихся лепестков. Девочка медленно подняла глаза и взглянула в черное стекло закрытого окна. Небо рассекла сухая аметистовая молния, и этим же цветом загорелись прежде невзрачно-голубые глаза ребенка.
–Тебе просто не хватало уверенности, – нежно сказала темноволосая демоница. К ней сила пришла на той памятной звездной дороге... – И никому бы не хватило. Миры не любят тех, кто приходит, чтобы стать другим и уйти. Только стихии всегда ласковы к ним... Миры глупы – они закрывают силу от своих повелителей и пытают их жизнью, которую те не могут вынести... Не у всех демонов хватает силы простить мир, в котором они появляются на свет...
–У тебя, похоже, хватит, – перехватила инициативу рыжая. – Давно не видела таких искренних и светлых, как ты...
–Прощу, конечно, – все-таки мир действительно не умнее, чем маленький ребенок.
–Обычно свет бывает таким белым, мертвым... Правильно? – рыжая обращалась к подруге. Темноволосая смущенно улыбнулась.
–Мы уже помогали вот так проснуться одному светлому мальчику. Он звал нас ангелами...
–Я отдала ему твой подарок, помнишь, композиция из перьев? Правда, не рассказала, откуда он у меня...
Девушки синхронно рассмеялись. Девочка осторожно расслабила ладони, сжимавшие цветок. Роза не окаменела и не изменила цвета – она продолжала пахнуть, словно только что срезанная с куста и подаренная в знак любви. Но все равно она выглядела знаком власти – пусть и необязательным для той, что уже вступила в свои права. Девочку совсем не удивило то, что следов от шипов на ладонях не было.
–Он верил совсем не в то, во что нужно, – провозгласила темноволосая. – Поэтому получил силу, которую хотел обрести, и стал богом своего мира.
–Интересно, понял ли он вообще, что ошибся? – рыжая обняла сидевшего рядом с ней парня. Так, как люди иногда тискают кошек, чтобы было чем занять руки и выплеснуть скопившуюся нежность. Девочка внезапно поняла, что парень и был такой живой игрушкой, лишенной свободы воли.
–Вы ведь темные, да? – вопрос был риторическим даже для самого ребенка.
–Как эта ночь, малышка, – темноволосая улыбнулась доброй и грустной улыбкой. – Но для таких, как мы, это не имеет значения. Только для обычных людей и для алчных миров.
–Так это, – подала голос рыжая, – ты нам разрешаешь попользоваться твоим миром? Некоторые бывают против... Тогда мы уходим. Но мы и так уйдем тихо, нехорошо гадить в чужом доме...
–Конечно, разрешаю, – на что именно было выдано добро, девочка решила не уточнять. Мешало элементарное чувство благодарности. – Я пойду уже, хорошо?
–Не ограничивай свою свободу этими «хорошо» и «можно», – посоветовала темноволосая. – Запомни, главная здесь – ты. Хорошо, что ты еще не возненавидела этот мир, но не влюбляйся в него слишком сильно. Он не должен победить тебя и привязать к себе. Поняла?
–Поняла, – девочка отодвинула дверь свободной рукой. – До свидания...
–Лучше бы она попрощалась, – вздохнула рыжая, когда дверь защелкнулась.
–Она еще не осознала, что ее слово в этом мире стало законом. Значит, еще увидимся, – темноволосая мягко взлетела над сиденьем и приземлилась на верхней полке. – Светлая, надо же...
–И, главное, какая светлая! – рыжая снова вздохнула, но уже восхищенно. – Ладно, ладно. Я помню, что мне вредно общаться со светлыми...

Девочка не торопилась обратно. Ей ведь было достаточно пожелать, чтобы никто не обратил внимания на ее отсутствие. А значит – никто не мешал просто стоять в темном коридоре, считая вспышки молний за окном. Всемогущество, доставшееся по законному праву, не нуждалось в срочном подтверждении. Незачем было лететь домой на собственных крыльях, обгоняя поезд, хотя девочка уже знала, что крылья у нее есть – нужно только захотеть. Но намного ценнее любой силы и любых возможностей, доступных с сегодняшнего дня, была спокойная свобода, полное осознание того, что ни у кого нет больше власти лишить тебя твоего внутреннего покоя и света. Девочка глубоко вдохнула аромат невянущей черной розы и вошла в свое купе, разбивая висящее в воздухе помещения напряжение. Ужинавшие люди просто не заметили, как ребенок устроился на свободной верхней полке и уснул, держа в руке цветок.

Поезд ворвался в последний на своем пути город и на несколько минут предал его в объятия грозы. Ливень вымел с улиц пыль и грязь, ветер оборвал с деревьев подсохшие листья и разложил их роскошными коврами на газонах. Асфальт и плитки тротуаров блестели, словно покрытые лаком – гроза превратилась в нежный слепой дождик, а в небе над вокзалом повисла тройная радуга – четкая и яркая, словно вырезанная из детского рисунка. Все было готово к приему самых дорогих гостей этого мира. Демоницы с достоинством спустились на чистую платформу, на автомате приняв помощь опередившей их игрушки. Спускавшаяся второй рыжая так и не отпустила мужскую руку. Темноволосая же, как бы забыв о своих спутниках, сделала несколько шагов вперед по направлению к выходящей из-под дерева пестрой компании подростков.
–Это не эльфы, это толкинисты, – послышался из-за спины голос рыжей.
–Может, я никогда в жизни толкинистов не видела, – темноволосая развернулась и быстрым шагом нагнала своих. – Ладно, пошли быстрее, а то ты опоздаешь...

Рыжая шла впереди под руку с игрушкой – для случайных встречных прохожих они наверняка казались обычной влюбленной парочкой. Большинство косилось на них с неприкрытой завистью – их слепила внешняя красота, застывшая на грани между отклонением от нормы и преступлением против серой общественности. Темноволосая шла на шаг сзади, не обращая внимания на такие же восхищенные взгляды мужчин и оскорбленные – женщин, как и те, что доставались ее подруге. Ее куда сильнее занимали звуки простых песен на грани рока и попсы, рвавшиеся из открытых окон проносившихся по улице машин. Две песни чередовались в совершенно сумасшедшем ритме – но только две, словно все водители на этом отрезке улицы решили внезапно настроиться на одну из двух радиостанций... Хотя, почему «словно»? Для демона не составляет труда устроить себе звуковое сопровождение именно так. И отражавшие две основные стороны настроения темноволосой демоницы песни – одна про дожди, вторая про большие города, – были, вполне возможно, под легким принуждением выбраны ди-джеями. Просто так, чтобы одной девушке хотелось идти и идти по улице, забывая огибать лужи, и смотреть на яркие витрины. Чтобы она чувствовала, что этот мир послушен ей. Одного того, что он принадлежит другой, недостаточно для душевного покоя. Все-таки мир слишком походил на личный кошмар темноволосой, чтобы в нем можно было чувствовать себя спокойно.
Движущиеся колонки огромной уличной стереосистемы – машины – вдруг замолчали, и в воздухе повисла буквально звенящая тишина, совсем несвойственная городу. Рыжая девушка остановилась и обернулась к подруге:
–Мы уже пришли, тьма моя...
На уши снова надавил привычный для любого стадного человека повседневный шум. У дверей одного из зданий, ограничивающих квадратную площадь, толпилась молодежь. Девушки и парни, крайне занятые разговорами между собой. Они явно пришли сюда с какой-то одной целью, что было ясно даже совершенно неосведомленным прохожим. Цель эта вызывала одновременно радость и легкий мандраж. И тем, и другим хотелось поделиться...
–Ты знаешь, уже пять минут, как впускать должны, – прицепилась к темноволосой какая-то раскрашенная девушка в розовых брюках. – Я первая не пойду... Ой, а вдруг им первые как раз понравятся?
–Я не участвую, – отмахнулась демоница.
–А почему? – на накрашенном лице вспыхнуло такое мелочное счастье, что демоница поморщилась. – Ты такая красивая, взяли бы, даже если петь не умеешь...
–Петь умеет моя... сестра-близнец, – с легким злорадством ответила темноволосая. – А я ей тексты пишу. Понятно?
Стушевавшаяся претендентка на большое счастье в сфере шоу-бизнеса как-то очень быстро испарилась из поля зрения демоницы. На всякий случай девушка уточнила местонахождение своей рыжей подруги (в середине толпы, ближе к дверям) и решила перейти к ожиданию. Нет ничего хуже, чем портить родной и близкой личности предвкушение даже самого незначительного события. Особенно если с тобой совсем не хотят им делиться... Для близких и родных поведение вроде бы нехарактерное, но рыжая демоница отлично знала, что нелюбовь к сопереживанию мелких радостей характерна для ее любимой. Именно небольших и конкретно тех, которые больше присущи людям... Восхищение красотой всего окружающего, нежной игрой мира на чувствах своих обитателей или другие ускользающие от занятых своей жизнью существ кусочки счастья – все это можно было понять и разделить на двоих, только умножив приятные ощущения. Но толкаться в массе живых мыслящих созданий, теряющих индивидуальность от скученности – нет, такого удовольствия темноволосая демоница принять не могла. Возможно, просто нахлебалась человеческого общества в своей прошлой кошмарной жизни... В своем ревнивом мире, так похожем на этот...
Демоница села на спинку освобожденной скамейки – в этой позе тоже было свое маленькое удовольствие. На всякий случай темноволосая поискала в толпе копну рыжих волос, чтобы прогнать накатившее на секунду чувство. Опасное, кстати, – как будто все прошлое было всего лишь придуманной историей, а сидящей на скамейке девушке есть куда идти в этом мире... Расплата за недолгий отрыв от силы. Страх, от которого так и не удалось избавиться.
От тротуарных плиток парило, солнце смотрелось в спину девушки, занявшей скамейку, играло на черных волосах. Жары демоница не чувствовала – хотя, конечно, могла бы. Но за любую возможность не раствориться в чужом мире приходилось хвататься, как за спасательный круг. Бетонный. С точки зрения окружающих людей, которые не могут оторваться от своей реальности по-настоящему. Ведь им просто не может хватить веры... У людей есть уверенность в том, что они правы. Вот уж действительно – камень на шее...
Реальность мягко плыла вокруг размышлявшей демоницы. Люди не могли этого видеть – разве что те из них, кто и так был потенциально готов к многообразным галлюцинациям типа полупрозрачного радужного дракончика, ловящего на тротуаре бабочку в два раз больше себя самого. Страх перед чужим миром полностью растворился в теплом воздухе. В голову настырно полезли совершенно демонические мысли – в основном, почему-то, о достопамятном мальчике, которому так никогда и не удастся выбраться из своего мира. Нет, конечно, дом нужен всем, но зачем же было так привязываться к месту своего рождения? Интересно, что решит для себя демон этого мира? Ее сил хватит, чтобы уйти... Нужно будет спросить у девчонки, раз уж им суждено увидеться еще раз.
Здание, в котором проходило прослушивание, чуть заметно дрогнуло. Хватит ли подруге воли проиграть так, как она хочет? Ведь именно ей одно сознательное поражение в жизни нужнее всего – чтобы больше не бояться себя самой. Чтобы в конце концов вырасти... Как же ей будет легко жить – ведь «взрослых» страхов она так и не приобрела. И не сможет приобрести.
Они слишком отдалились друг от друга. Нужно будет сразу же обменяться памятью, вернуться к такой родной эйфорической шизофрении, лихорадочной радости, вызванной существованием одновременно в двух лицах. И счастье тоже будет одним на двоих – ясным и чистым, как черный свет посвящения... Скорее бы, пока не вспомнилось, что кошмар был все-таки реальностью, вне зависимости от того, верит ли в него темноволосая демоница. Пока не вспомнилось, какой трудной и тернистой была дорога через сны – к могуществу и силе, к серой башне – той самой, к которой однажды ночью удалось привести спасенную из черной клетки девушку... Чтобы рыжая демоница пришла к спасительнице по звездной дороге и взяла с собой – забрала из реального кошмара... «Идем за мной», – строчка всплыла в памяти четко до боли, разделение зашло уже слишком далеко.
–Я не хочу, чтобы нас было две, – прошептала темноволосая. – Мы должны быть вместе...
–Мы вместе, – рыжая сидела рядом, так же бесцеремонно поставив ноги на сиденье. – Мы – одно целое, тьма моя. Ты – это я, а я – это ты...
–Как? – успел сорваться вопрос, но продолжение погасло, залитое потоком воспоминаний. Поезд, обращенный ребенок, дорога через город, толпа у входа в надуманный рай, спетая песня, «прекрасно, но неформат», – закономерный выход за пределы восприятия людей, намеренный проигрыш... Обратная волна – поезд, кошмары, привязчивый дождь, ужас разделения... Возвращение к ненормальности – единственной стоящей норме жизни. Возвращение к себе.
И снова звуковой удар со стороны проезжей части – из всех автомобилей летели к девушкам на скамейке слова одной-единственной песни, которую им сейчас хотелось слышать. Лишь потому, что некоторые ее слова отчетливо наигрывали на объединенном сознании нечто совершенно несвязанное с текстом песни. А мелодия уносила из банального мира серых тротуаров и больших, но не пустых городов туда, где хотелось быть обеим демоницам. Ведь сейчас они были одним целым, и желание у них было одно...
Скрывая целующихся на скамейке девушек, с только что чистых и синих небес хлынул серый дождь. Водители прибавили громкости – неосознанно, конечно же...
–Дождь какой-то соленый, – рыжая на секунду оторвалась от подруги. – Тьма моя, ты плакала?
–Нет, – темноволосая провела пальцем по своей щеке. – Это ты плачешь.
–А какая разница? – девушки встали и спрыгнули со скамейки, не обращая внимания, что приземлились в лужу.
–Действительно, – поддержала темноволосая демоница. – Какая разница?
«Ну и что? Под этим дождем все равно не разберешь, кто из нас кто, а сами мы хотим путаться в себе и дальше... Нам не нужны имена...»
«А ведь мы так правы... Страшнее всего – остаться наедине с миром. Вдвоем мы можем справиться с любыми проблемами, и мы никогда не будем одинокими. Правда, тьма моя?»
«Правда... Но разве нас двое?»
«Половинок всегда две...»
«Разве что так...»

Город кричал, отдаваясь урагану – скрипели вывески, летели по улицам, цепляясь за плитку, зонтики, визжали тормоза машин, – казалось, что пришел один из тех, предсказываемых почти ежедневно концов света. Аметистовая молния ударила в крест маленькой церквушки, зажатой между большими серыми домами. Девочка в черных, коротко обрезанных джинсовых шортах и серой майке, следившая за полетом разряда, счастливо рассмеялась. Смех ее прозвучал так, будто не было ни воющего ветра, ни бьющего по асфальту дождя. Ветер подхватил детскую фигурку и понес над паутиной проводов. Дождь смывал с ребенка последние остатки того, что роднило ее некогда с обычными людьми. Воплощение свободы и силы летело над миром, уже почти покорившимся своей владычице. Лишь одно обстоятельство расстраивало девочку – больше никого не радовало представление стихий, устроенное в честь ее прихода к власти. Люди прятались под крыши, закрывались в домах и боялись включать свет. «Ничего, должны быть те, кто поймет», – подумала маленькая демоница, снижаясь над площадью. Ее внимание привлекли две фигуры, даже не думавшие прятаться от стихий. Как она и подумала – это были ее знакомые из поезда, гостьи ее мира... Девушки стояли, обнявшись так крепко, что казалось – они составляют одно целое. Казалось бы тем, кто умеет видеть...
–Ты пришла попрощаться? – голос одной из демониц прорезал шум дождя. Девочка кивнула, отпуская ветер – теперь она стояла рядом с ними.
–Может быть – попрощаться, – ответил ребенок. Стена воды рассеялась бриллиантовой пылью, ватное одеяло туч разорвалось, выпуская солнечные лучи. – Ведь вы уходите, да?
–Уходим, – и одинаковые улыбки...
–Тогда, – девочка замолчала. Ветер нежно и чуть требовательно коснулся мокрой щеки. Мол, прощайся и продолжим играть... А свобода ли это? – Уходите домой, да? В вашу серую башню на берегу серого моря?
–Ты знаешь? – удивилась темноволосая. Одна... Рыжая лишь продолжала улыбаться.
–Знаю, – твердо сказала девочка.
–Конечно, знает, – когда рыжая успела оказаться у нее за спиной? – Это – наш дом, и мы думали о нем. А ты все видела, правильно?
–Да, – маленькая демоница подняла голову. Рваные тучи складывались в силуэт огромной башни, и небо плескалось у ее подножия. – Возьмите меня с собой, пока я не влюбилась в этот мир...
Просьба была неожиданной для девочки, но, судя по улыбке рыжей, тоже смотревшей вверх, все было сказано правильно.
–Она попрощается с нами позже, – это произнесла темноволосая. – Ты ведь знала, что этим все кончится...
–А как ты помнишь? – рыжая смахнула с ресницы – каплю воды? Слезу? – и положила руку на мокрые волосы девочки. – Все правильно – теперь твоя очередь зайти к нам в гости. Перед тем, как ты пойдешь по своей дороге...
–Тьма моя, а ты ничего не забыла в этом мире? – усмехнулась темноволосая.
–Я решила дать свободу этой игрушке, – рыжая подала подруге другую руку. – Если мне понадобятся куклы, я выберу их сама. Ты же видишь, любимая, – свет больше не может повредить мне...
Девочка глубоко вдохнула аромат черной розы, появившейся в ее руке. Ветер грустно шевельнул подсохшую прядь волос – владычица уходила. Навсегда...

Черное видение. Разговор



Серое небо щедро делилось своим цветом с хмурым морем. Пологий галечный берег выдерживал атаку за атакой, – волны не имели ничего общего со сталью, кроме оттенка. Единственное яркое пятно на берегу – рыжая девушка в черном костюме неясного назначения – стояла у границы, прочерченной водой, и считала удары.
–Тридцать семь… Тридцать восемь, – девушка нагнулась, подняла камушек и швырнула его в тридцать девятую волну. – Запредельная жестокость… Ну и что, что он мне нравится?
–Приятно поговорить с умным демоном? – откуда появилась вторая девушка, отличавшаяся от первой только черными волосами, не смог бы сказать ни один свидетель, даже если на берегу было бы не продохнуть от любопытных глаз. Скорее всего, вышла из воздуха за спиной рыжей.
–Приятно, – отозвалась первая. – Так мне его убить? Знаешь, не хочется…
–Как будто новых не наловишь, – темноволосая села на гальку, скрестив ноги, и нервным движением выдернула из-под пятой точки край плаща. – Надоело. А идея была твоя.
–Нет, твоя, – рыжая чуть повернулась, чтобы встать точно лицом к ветру. Ее плащ картинно затрепетал в правильном резонансе с волосами, заставляя жалеть об отсутствии видеокамеры. – Сложно, когда память одна на двоих.
–Нас двое? – сидевшая запрокинула голову. – Сомневаюсь. Так ты его убьешь или нет?
–Достала, – в воду полетел еще один камень, на сей раз поддетый носком сапога. – Убью. Скормлю твоим питомцам. Заживо. Согласна?
–Какие могут быть возражения? Я рада твоему исцелению. Кстати, – темноволосая встала, – столько времени держать у себя живого ангела – это действительно запредельная жестокость. Что ты с ним делаешь?
–Люблю, – лицо рыжей исказила жалкая пародия на улыбку. – А ты не знаешь?
–Знаю, – вторая положила руку ей на плечо, слегка приобняв. – Мне просто было интересно, как ты это называешь.
Две пары глаз, тоже заимствовавших окрас у распространенного металла, обменялись взглядами – вначале ненавидящими, затем почти нежными.
–Я называю это – любовью, – отчеканила рыжая. После чего вывернулась и с нереальной быстротой обхватила вторую девушку руками. – Еще вопросы?
Темноволосая, сохраняя на лице спокойное выражение, ответила на объятие, не перехватывая инициативы. Руки рыжей неожиданно опустились, девушка отстранилась от подруги.
–Это из-за него? – с насмешкой уточнила темноволосая. – По-моему, для тебя уже стало опасным водиться со светом. Я поймаю тебе кого-нибудь получше. Только не расстраивайся, ладно?
–Что, есть разница? – рыжая проводила взглядом неизвестно откуда появившуюся в небе одинокую чайку. – Ты все знаешь лучше меня, умеешь тоже лучше…
–А ты еще не доросла до уровня, на котором можно швыряться кусками души, как галькой. Кусками чужих душ – тоже… Между прочим, мне тоже плохо! – птица внезапно камнем упала в воду. – А если тебе наплевать, так продолжай издеваться над своей игрушкой, только не зови меня, когда тебе в следующий раз станет скучно…
–Не бросай меня, – руки девушек осторожно соприкоснулись. – Он действительно игрушка… У меня будет много новых… Зачем же ссориться из-за вещи?
–Я всегда знала, что у тебя есть здравый смысл, – темноволосая улыбнулась. Куда удачнее подруги, если не считать того, что глаза не пожелали участвовать в этом представлении. – Давай так – сейчас немного полетаем, потом зайдем к тебе, и ты отнесешь его в лес.
–Лучше на берегу, меньше убирать придется, – рыжая слегка прикусила губу. – Твоим без разницы, где питаться. По правде, он мне уже немного наскучил. Просто поспорить хотелось.
–Святое дело, – темноволосая пожала плечами. – Летим?
Плащи синхронно трансформировались в черные кожистые крылья. Девушки оторвались от гальки и пропали в серых облаках. Практически сразу же полил дождь, смывая с камней невидимые следы. Очередная волна швырнула на берег маленький белый птичий трупик с черной дырой в груди, а следующая – утащила обратно.

–Свет. Плохо. На меня. Влияет! – рыжая девушка бросала дротики в мишень, закрепленную на дверях. Специально – ибо в дверь могли войти, а попасть в свою вторую половину – не менее святое дело, чем поругаться с ней лишний раз, а затем помириться. – Значит, плохо, – девушка швырнула последний дротик, попав в край мишени, шагнула было собрать снаряды, но махнула рукой и отошла к окну. Выходило оно на море, с подоконника было удобно улетать при желании… А еще можно было рассматривать берег. Галечный пляж, с такой высоты и при данном освещении выглядевший асфальтовым, портило одно белое пятно. Там, где к берегу ближе всего подходил мрачный лес. Владения питомцев ее подруги, сестры и просто второй половинки, без которой жизнь казалась омерзительнейшим времяпрепровождением, и рядом с которой же невозможно было находиться подолгу. Впрочем, никто не сомневался, что чувства эти были взаимными.
Расстояние щадило то, чего у рыжей девушки никогда не было – а именно, чувство сострадания к ближнему. И нервы по мелочи… Хотя нервы как раз хотя бы предполагались к наличию. В отличие от совести, морали и нравственности. Короче говоря, поганящее пейзаж пятно было тем, что осталось от светлой игрушки, вредной для здоровья… Игрушка наверняка была еще жива. Это было в духе подруги – совсем немного поиздеваться, устроив пробу на отсутствующие чувства…
–Доведешь когда-нибудь, – сыграю из себя светлую, – обратилась рыжая почему-то к белому пятну. Вероятно, потому, что подруги на месте не было. Она отправилась за подарком, новой игрушкой, уже не вызывающей нареканий по уровню качества… В смысле, более темной. – Точно доведешь… И ты еще думаешь, что я отберу пищу у твоих бедных голодных зверюшек? Даже если они на самом деле и жрут не в себя, всем явно не хватает. Не может хватать… Надо было ближе к башне место кормежки устроить, а то ни чавканья не слышно, ни криков, все прибоем заглушает. И смотреть я не пойду, – девушка завела руку за спину, поймала вылетевшие из мишени дротики и слезла с подоконника. – Я же не изверг… Я хуже. И вообще, на меня свет плохо влияет!
Дротик, воткнувшийся точно в «десятку», согласно задрожал. Рыжая девушка вспомнила, как рассчитанно поцеловала игрушку в последний раз, перед тем, как оставить в связанном и беспомощном виде.
–Интересно, он еще успел на что-то понадеяться? Так ведь больнее, – снова подумала вслух демоница. Дверь, поймав мишенью еще один дротик, открылась. Вошла темноволосая девушка, на плече которой покоилось упакованное бесчувственное тело.
–Долго думала, прежде чем выбрать, – тело было сгружено на ковер у ног рыжей. – Умеренно темный товарищ, просто как доктор прописал. Одна опасность – что слишком сильно влюбишься… Красивая игрушка. Под наш вкус…
–Естественно, – рыжая демоница присела на корточки, тронула узел веревки. – Спасибо…
–Всегда пожалуйста, – в тон отозвалась темноволосая. – Пойти, что ли, проверить пляж? Наверняка же не доели, придется отмывать… Слушай, как ты думаешь, от такой светлой пищи у моих мальчиков несварения случиться не может?
–По-моему, твои волки – всеядные, – сидевшая была поглощена распутыванием веревок. – Вот где ты научилась такие узлы завязывать? Кстати, действительно вопрос…
–Это не я научилась, это веревка под телекинезом такие выверты устраивает… Надо будет опять памятью обменяться. Когда вернусь, а то сюрприз испорчу, – добавила темноволосая, заметив, что подруга отвлеклась от распаковки. – Нет, тебе понравится, не сомневайся. Скорей бы ты уже научилась себя контролировать…
–Знаю, знаю, – отмахнулась рыжая. – Иди уже, тьма моя… А то убирать будет нечего…
–Там весь берег в перьях, а она «нечего», – темноволосая демоница рассмеялась и вылетела в окно. Рыжая, не вставая с места, повесила табличку «не беспокоить» на дверь, после чего захлопнула ее. Та же операция была проделана с оконными ставнями.
В конце концов, ей нравится наслаждаться подарками в одиночестве. На что имеется полное и неотъемлемое право. И смысл торопиться с развитием самоконтроля? Какая разница – играть с чем-то определенным подругой или отдавать свое предпочтение, если в итоге все равно непонятно, кто выбирал?
–Нас действительно не две, – пробормотала под нос рыжая девушка, взглянув на лицо новой игрушки. – Даже в разных мирах мы думаем одинаково. Ну что ж, просыпайся… Мне так хочется тебя полюбить…

Темноволосая девушка со сложенными за спиной крыльями медленно шла по мокрой гальке, время от времени наклоняясь и подбирая длинные белые перья. На некоторых из них дрожали капли воды, на других – крови. И то и другое было красивым. Демоница составляла букет для подруги, и ничто не могло отвлечь ее от главной задачи. Серая волна нежно лизнула сапог девушки. Несмотря на постоянную непогоду, море было теплым – достаточно, чтобы купаться тогда, когда хочется. Тучи расходились только ночью, когда луна была достаточно полной, чтобы отбрасывать четкую дорожку. Ну, и еще иногда перед закатом. Причуды местной природы были на совести рыжей демоницы, вторая не так беспокоилась о том, что ее окружало. Хотя, конечно, обе любили дождь, ночные заплывы по серебристой полосе и яркие кровавые закаты.
Как случилось, что две половинки смогли найти друг друга в бесконечных перекрестьях миров и путей? Иногда темноволосой вспоминался мрачный черный зал и клетка из искаженных металлических прутьев… И серебристый ключ, украшенный изумрудами и морионами. Ключ, выпустивший одну из демониц на свободу. Он висел в одной из комнат башни, как украшение. Часть их общей памяти… Девушка оглянулась на черно-серый столб, являвшийся связующим звеном между берегом, небом и морем. Кажется, башню они строили вдвоем. Хотя… Было и другое воспоминание. Комната с выцветшим аляповато-зеленым ковром и темно-красными шторами, заставленная мебелью разной степени потрепанности. Заваленная всевозможным ценным мусором, сливавшимся в однородную и до ужаса вписывающуюся в интерьер массу. Заполненная грустной музыкой, вездесущей, как пыль, и слышной лишь днем. И, когда ночью из-за балконной двери послышались слова Judico Adductum, одна из них встала с кровати и открыла второй, так похожей на зеркальное отражение. Затем пошла за ней по звездному лучу – до самого окна своего покоя в башне. Или это было лишь дурным сном из тех, что иногда снились им обеим? Как они нашли друг друга, демоницы не знали сами, но расстаться они уже не могли. И это было правильным.
Старый, седой волк с измазанной мордой вышел из-за крупного, в человеческий рост, валуна, оставленного на берегу из чьей-то прихоти.
–Ну что, тебе понравилось? – волк неопределенно мотнул головой. Темноволосая присела, протянула к зверю руку. Тот недоверчиво понюхал воздух, гордо отвернулся и пошел к лесу. – Правильно, ты личность, а не домашнее животное, – сказала девушка ему вслед. Волки, конечно, могли в любой момент признать ее власть, но демоница предпочитала не управлять никем. Максимум – поддерживать дружеские отношения. Причем именно со свободными личностями. Которые прислушиваются к просьбам, а не выполняют приказы. Так намного интереснее. И пусть подруга понимает подобные отношение немного иначе, это ее право.
Темноволосая добавила в букет несколько перьев. Конечно, можно было сразу отдать приказ волнам, и берег стал бы намного чище… Но не пропадать же хорошей идее подарка? За валуном демоницу ждало не слишком красивое зрелище. Похоже, волки все-таки оценили предложенное угощение, хоть и растянули его… То ли своеобразное чувство юмора, то ли просто осторожность. И то, и другое было верным стилем поведения. Так или иначе, от игрушки подруги теперь остались только несъедобные крылья. Так, еще одно перо… И вот это, с красным разводом. Теперь время передоверить работу… Море медленно поползло по камням, смывая кровь. Темноволосая демоница стояла на месте, несмотря на то, что вода уже плескалась у середины ее щиколотки. Когда покорная волна ушла, ничего больше не напоминало о произошедшем здесь, кроме красно-белого букета в тонкой руке, обтянутой черной перчаткой.
Обратно девушка шла уже быстрее, не обращая внимания на немного наглые приставания осмелевшего моря. Как-то незаметно капли на перьях превратились в драгоценные камни – не рубины и бриллианты, которые вряд ли могли удовлетворить вкус подруги. Нет, эти были намного прекраснее и не уступали в красоте изначальной задумке подарка. Трансформация имела лишь один смысл – продлить время хранения букета.
У дверей комнаты рыжей демоницы темноволосая задержалась, чтобы как следует укрепить сюрприз на ручке. Девушка не прислушивалась специально – она и так знала, что происходит за надежной деревянной преградой.
–Я тоже называла это любовью, – темноволосая приложила пальцы к губам и коснулась таблички «не беспокоить». – Тьма моя…
Спустя несколько секунд у дверей уже никого не было. Лишь танцевали на стенах обрывки закатного солнечного света, отраженные камнями на перьях. Букет был перетянут и привязан к ручке чем-то, очень похожим на ленту с красной пряжкой. Это была прядь светлых волос, чуть измененная в целях функционального использования.

ОСЕНЬ.


Очередной лист, сверкнув мокрым золотом с изумрудными прожилками, упал на асфальт и затерялся под ногами. Осень неторопливо брела с севера, по дороге экспериментируя в областях ювелирного дизайна природы.
–Ну, вот он, твой мир, – рыжая девушка, сидевшая на спинке скамейки, повертела в руках лист, упавший на ее колено. – Страшно?
–Да, – ее темноволосая соседка (в цвете волос заключалось единственное отличие девушек, они даже одеты были одинаково – в черные кожаные куртки и синие джинсы) непроизвольно вздрогнула. – Красиво, но страшно. Я просто чувствую, что он хочет меня...
–Так давай разнесем его на клочки... Клочки точно ничего хотеть не будут, они в этом вопросе не разбираются, – мимо демониц текла людская река. Никого не интересовали сидящие девушки – кипело осеннее утро, и не было времени для того, чтобы обращать внимание на красоту.
–Не могу, – прошептала темноволосая, пряча голову в плечи. – Не знаю, почему, но не могу!
–И кому повредило общение со светлыми? – рыжая опасно отклонилась назад, встряхнула головой, убирая с лица волосы. – Ладно, не спорю, здесь красиво. Но такой красоты в других мирах полно. Ничего уникального. Люди опять же, – рука с листком показала на мелеющую реку, ограниченную бетонными бережками. – Тоже не уникально. Одна действительно редкая черта – этот мир дал тебе родиться. А жить уже не давал...
–Так ты мне настроение не поднимешь, – темноволосая все же выпрямилась. – Понимаешь, все так странно... Я ведь раньше без труда убивала тех, кто любил меня.
–Несколько раз, потом ты перешла на мои игрушки, – поправила рыжая. – И что?
–Этот мир меня любит, – темноволосая посмотрела на серое небо, просвечивающее сквозь ажурный узор веток, местами еще увешанных осенними шедеврами. – Сейчас...
Рыжая собралась было съязвить, но передумала, решив промолчать.
–Сейчас, когда я знаю, кто я. Он обещает, что сделает все, чтобы я не уходила...
–Он говорит с тобой? – рыжая не помнила, чтобы такое случалось раньше.
–Говорит... Только не словами и не мыслями – от безысходности начал кричать всем... Просто ты этого не видишь. А я – вижу... – темноволосая сжала спинку скамейки. – Он несчастен без меня, он держит пустым мое место и не хочет рождать нового демона. Он сошел с ума, замкнулся в размеренной агонии и готов сам убить себя руками людей, если я не вернусь.
–Ты все это видишь? Слышишь? – рыжая вгляделась в окружавший ее мир. Вроде бы – обычная осень в ничем не примечательном городе... Но если чуть настроиться...
Жалобный звон в воздухе, словно мольба о прощении... Яростное увядание природы, из последних сил выставляющей красоту... Словно в последний раз. Печальная ярость дней перед концом света.
–И наверняка на рассвете и закате в небе разливается кровь, и огромная луна по ночам смотрит глазом побитой собаки на землю, где нет меня, – темноволосая закончила описание. – Он искал меня везде, тратя силу тех, кто жил в нем, тревожа пространство... А сейчас, когда я пришла, в нем не осталось сил удержать меня. Лишь вот эта лихорадочная красота и обещание измениться. Эгоист...
У этого мира не было ничего – только любовь с обязательной ревностью... Эгоизм? Все миры по сути своей собственники... Но, упустив одного рожденного демона, мир старается родить другого, а не ищет прежнего, напрасно тратя силу. Этот же мир находился во власти невозможной любви.
Сознание темноволосой демоницы затопили образы из ее человеческой жизни. Наглые бабочки на тротуарных плитках, не всегда успевавшие улететь до того, как их крылья оказывались осторожно зажатыми между двумя пальцами. Птицы, певшие по утрам во дворе, – чаще их пение ничем не отличалось от звуков работы тупых пил, но в мире и без того было на что злиться, и крики пичуг стояли на последнем месте... Хорошие приметы – худые жилистые коты, то пугливо убегавшие, то доверчиво жавшиеся к ногам. Цветы, красивые, пока не сорвешь и не поднесешь к глазам... Перегороженный шлагбаумами упавших деревьев и паутинными нитями света лес...
–Эй, ты что? – рыжая потрясла подругу за плечо.
–Ничего, – темноволосая открыла глаза. В них отразилось небо другого мира – того, который стал ей настоящим домом. Их с подругой мира... – Тьма моя, мне жаль его. Понимаешь? Он так хотел, чтобы я полюбила его в ответ... Но сам же отнимал у меня больше счастья, чем мог дать.
–Все миры такие, – рыжая заложила ногу за ногу. – Эгоисты. Они не умеют учиться на своих ошибках... К счастью для нас.
–Я ведь помню, как честно пыталась его полюбить, – темноволосая всхлипнула. – Я делила его на части, принимала молчаливое понимание ветра, нежность и страсть дождя... Но этот мир всегда был полон жадных паразитов, по тысяче на каждое относительно нормальное существо... Я не могла жить среди озлобленных кусачих тварей, похожих внутренне на ос-переростков! Слышишь? И даже сейчас не могу!
Грустно зашуршали, облетая сплошным потоком, листья – золотые, алые, рыжие, вишневые... И, словно сорвавшись с привязи, ветер подхватил этот водопад цвета в метре от земли, закружил бешеным танцем.
«Я избавлюсь от них, если ты хочешь, – слышалось в шепоте листьев. – Я стану таким, как ты хочешь. Я буду ждать тебя вечно! Ты слышишь? Я позову тебя, когда все будет готово... Только не забывай меня...»
–Я ошибалась, – рыжая спрыгнула на успокоившийся ковер из листьев. – Этот мир уникален. И, если он действительно когда-нибудь изменится... Тьма моя, мы придем к нему вместе! Если ты хочешь, конечно...
–Знаешь, – темноволосая встала рядом с подругой, – мы действительно сможем попробовать его полюбить... А если ничего не получится...
–Он уже понял, – закончила рыжая. – Ну что же... Тогда – до свидания!
Никто не видел, как девушки исчезли из влюбленного мира. Но сам мир надеялся, что они к нему вернутся. Когда-нибудь, когда в нем не останется ничего, что могло бы помешать.